Сколько бывших однополчан по интербригаде сейчас гниют в пересыльных лагерях, скольких уже отправили в Германию, или обратно в Испанию, а он сидит в кафе на рю де Прованс, пьет эту полынную отраву, наслаждается видом на зимний Париж… В посольстве приказали не только не приходить, даже звонить запретили. «Оставьте адрес, с вами свяжутся». Три месяца связываются. Хорошо, хоть паспорт американский – немцы пока еще лояльно относятся к янки.

Мимо кафе проехал приземистый армейский вездеход в серо-зеленых разводах. Назаров проводил его глазами. Мы проиграли им в Испании. Впрочем, проиграл весь мир. Англия и Франция это уже почувствовали, Америка тоже не убережется от войны, но следующий удар будет на востоке. Готовы ли мы? Технику в Испании обкатали, людей проверили, но одно дело несколько тысяч специалистов, воюющих далеко от дома, а другое – когда враг у твоих ворот.

Назаров залпом допил абсент. Гарсон, тут же показался в дверях, словно ожидал, пока он освободит рюмку.

– Э-э, друг мой, – сказал Назаров, стараясь говорить с английским акцентом, – мне неловко гонять вас за каждой рюмкой. Принесите всю бутылку и еще «Перно», если вас не затруднит.

Обед закончился, посетители освободили кафе, но с улицы уходить не хотелось. Уже не разбавляя настойку, Александр пил рюмку за рюмкой, удивляясь, что хмель никак не закружит голову, не прогонит навязчивые мысли. Возможно это следствие холодной промозглой погоды, а может, подсознательно он чувствовал, что этот пустой день станет последним в затянувшемся ожидании.

Остановившееся на противоположной стороне улице такси поначалу не привлекло его внимания. Пассажир, одетый в светло-бежевый плащ не торопясь выбрался из машины, сказал несколько слов водителю и пошел через улицу, направляясь к «бистро». Что-то знакомое было в его расслабленной походке, в том, как он мимолетно оглядел улицу из-под полей шляпы. Назаров прищурился, стараясь рассмотреть его лицо в наступающих сумерках, но узнал только, когда мужчина подошел к его столику и, приподняв шляпу, спросил: